Неопределенное, но постоянно умножающееся количество
противостоящих друг другу, несовместимых, опровергающих друг друга
философских систем и системок превращает критику философии
философами, философскую критику, в имманентно присущий каждому
философскому учению вызов всем (или почти всем) другим
философским учениям, в отрицание этих учений, склоняющееся зачастую
к отрицанию философии вообще, которое на деле оказывается лишь
новым философским учением. Вследствие этой перманентной
конфронтации философии с философией, философская критика
оказывается, независимо от намерений философов, одной из основных
движущих сил прогрессивного развития философии: множатся
философские идеи, концепции, понятия и благодаря этому плюрализация
философских учений становится непрерывно совершающимся обогащением
идейного содержания философии. ... Философская критика приобретает наиболее продуктивный, но вместе
с тем противоречивый, амбивалентный характер, когда выдающийся
философ подвергает сокрушительной критике то философское учение,
которое является основой, истоком его собственного учения.
Признавая свою непосредственную зависимость от этого учения,
философ, выступающий, по его собственным заявлениям, как
продолжатель этого учения, на деле занимается его
опровержением, так как он создает свою собственную философскую
систему, которая в особенности противопоставляется философской
системе, являющейся ее родительницей. ... Это радикальное проявление амбивалентности философии я намерен
рассмотреть в процессе анализа некоторых основных черт философских
учений И. Г. Фихте и А. Шопенгауэра. ... 1. ... Амбивалентность философии Фихте ... В "Первом введении в наукоучение" Фихте объявляет, что он
"принял решение посвятить свою жизнь" изложению философии Канта.
Уточняя свою теоретическую позицию, Фихте продолжает: "Я всегда
говорил и повторяю здесь, что моя система - не что иное, как ... Работа выполнена при финансовой
поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ).
Исследовательский проект N 08 - 03 - 000106 а. ... система Канта, т.е. она содержит тот же взгляд на предмет, но в
своем способе изложения совершенно не зависит от изложения
Канта"1. ... Что же представляет собой предлагаемый Фихте независимый от
Канта способ изложения его учения? Ближайшее знакомство с ним
показывает, что Фихте, по существу, отрицает ряд основных положений
кантовской философии, вследствие чего его "изложение" этого учения
превращается в изложение другой, т.е. его собственной философской
теории. Таким образом, заявление Фихте - "... моя система - не что
иное, как система Канта..." оказывается только заявлением, не
более. Это, впрочем, видно и из самого заявления, поскольку Фихте
говорит "моя система". А если это так, то она, конечно, не
может быть изложением системы Канта. ... Я не собираюсь ставить под вопрос искренность Фихте, она не
подлежит сомнению. Суть дела в том, что, по убеждению Фихте,
следует в духе Канта исправить присущие его системе основные
положения. В письме Ф. Ниттхамеру (ноябрь 1793 г.) Фихте
утверждает: "Согласно моему глубокому убеждению, Кант только
наметил истину, но не изложил и не доказал ее"2. Речь,
следовательно, идет о том, чтобы уяснить, эксплицировать,
обосновать (доказать) основные положения философии Канта. Однако
факты говорят о другом. Первостепенной важности фактом является то,
что Фихте отбрасывает кантовское понятие "вещи в себе", т.е. одно
из основоположений трансцендентального идеализма. "Вещь в себе -
чистый вымысел и не обладает никакой реальностью"3, -
утверждает он. ... Не трудно понять, что философия Канта без признания "вещей в
себе" становится субъективно-идеалистическим учением, аналогичным
философии Беркли, которую Кант решительно отвергал. "Вещи в себе",
согласно Канту, воздействуют на человеческую чувственность,
порождают ощущения, содержание которых, так же как и их отличие
друг от друга, обусловлено воздействием "вещей в себе" и,
следовательно, независимо от сознания. Это обстоятельство вносит
момент объективности и в кантовское понимание явлений. Хотя
они называются представлениями, их содержание не может быть
сведено к одной лишь чувственности, так как ощущения, из которых
складываются представления, порождены воздействием на человеческую
чувственность, заключают в себе и независимое от чувственности
содержание. Следовательно, явления, весь чувственно воспринимаемый
человеком мир есть не просто субъективные представления; благодаря
воздействию "вещей в себе" они не только могут, но и должны быть
поняты как субъект-объектная реальность. ... Конечно, понятие "вещей в себе" сугубо противоречиво. Если они
абсолютно непознаваемы, то и утверждения, что они
существуют, а также являются причинами наших ощущений,
необоснованны, неправомерны. Единственный аргумент, который
высказывается Кантом, состоит в утверждении: раз существуют
явления, значит существует и то, что является. Но если "вещи в
себе" являются, то почему они абсолютно непознаваемы?